David Goliafsky (amigofriend) wrote,
David Goliafsky
amigofriend

  • Mood:

Города в жизни Наума Артифишмана (с его слов)



Антананариву - на священных холмах Имерины не справлял я свои именины. Любил этот город, как десять тысяч воинов. Мадагаскарта местности навсегда отпечаталась в моём сознании.

Бенарес - довелось просидеть там двенадцать с половиной лет в неподвижной медитации. Ничего не помню. Омылся в Ганге. Поел Каши. О, Варанаси, Варанаси...

Веймар - помню, как стояли на главной площади с Гёте и он похвастался мне, что его только что пригласили на пост директора Национального театра. Я похлопал его по плечу и прошептал: "Аидише копф..." Пробегавший мимо Ницше посмотрел нам в глаза без особого значения.

Гянджа - искали там с Низами (я имею в виду Низами абу-Мухаммеда Низамаддина Ильйаса ибн Йусифа ибн-Зеки Муаййада Гянджеви) клад. Не нашли. Пока искали, мимо пробежали не то серны, не то турки-сельджуки, не то газели. Я ему говорю - а почему бы тебе о газелях не написать. Ну, или газелями на крайний случай? Я подумаю - говорит.

Де Билт - посещал метерологический институт. У-у-у, де-билтцы проклятые...

Ерофей Павлович - когда в этом ПГД был убит немецкий инженер Шмидт, контролировавший поступление денежных средств, выделенных на строительство федеральной дороги "Чита - Хабаровск", меня там не было. У меня и алиби имеется.

Жерона - когда я жил там в еврейском квартале, то однажды на спор сделал Голема. Даже двух. До всякого Лева, прошу заметить.

Замбоанга - после второго теракта (в торговых центрах) я перестал практиковать филлипинскую медицину и переехал в Манилу.

Ибица - все ноги отплясал, все гланды откурил. А какой там подают арроз кон пойо - ибица тапком!

Йокогама - все японские матросы имеют как минимум чёрный пояс. Часто приходилось драться. В музее японской лапши "рамен" даже не подержался за палочки, так как всё время прикрывал уши.

Качабамба - организовал там всеобщую забастовку 2000-го года. А что - очень пить хотелось!

Лахайна - нахайно просидел там все две недели под баньяном. Никогда так хорошо не отдыхалось!

Масеру - там, в столице анклава, двадцать лет жила Клава. Нелегко ей жилось там, в столице анклава...

Ноглики - однажды на празднике народов севера довелось там играть с нанайцами в крегстики.

Опава - не люблю вспоминать, что там со мной произошло. Костёл до сих пор вспоминаю с содроганием...

Пассайль - путешествуя по Австрии, не раз останавливался там справить нужду.

Рипли - интереснейший город! Половина жителей там талантливые, половина - Чужие. Ну, и ещё Клэптон впридачу.

Сексау - в этом маленьком немецком городке прошло моё половое созревание...

Тегусигальпа - в этом городе меня больше всего беспокоил гондурас. Хоть я и старался не мочить и не расчёсывать, врачи мне запретили появляться там впредь.

Уяр - нет лучше города в Красноярском крае! Ох, Уяр, Уяр...

Фамагуста - в бытность свою киприотом продавал там христианам пряности. Заработал негусто.

Хэй-Хэ - В то лето мы стояли "приказ" на Бурее почти двадцать суток.
Я уже не был молодым матросом - рулевым, а был солидным боцманом 19 - ти лет. "Приказ", т.е. откомандировку корабля на охрану границы, мне больше всего нравилось стоять в устье Зеи.Особенно на первой точке. Оттуда было видно набережную Благовещенска и китайского города Хэй Хэ. С китайцами мы тогда не дружили. Из политзанятий становилось ясно, как день, что это враги №1! Но наблюдать за ними из рубки в морскую бинокулярную трубу было интересно. Но еще интереснее было наблюдать за девушками на набережной советского города Благовещенска! А потом по рации передавать на соседнии корабли звена волнующую информацию об особах небывалой красы, появившихся на пляже (подумать только!) в одних купальниках. И тогда все трубы и бинокли звена отворачивались от подозрительного китайского берега, кишащего шпионами, и фокусировались на сереньком Благовещенском берегу, подрывая бдительность и готовность в угоду женской красоте.
Но в этот раз мы стояле далеко от города и от женщин. На Бурее. И кроме буйной зелени по обеим берегам и яркой песчаной косы ничего высмотреть не удавалось.Приказ выполнялся неспешно и расслаблено. С рыбалкой, загоранием, просмотрами муторных фильмов в тесном кубрике, походами на малых катерах на соседние корабли-в гости.
В бригаде вспыхнула дизентерия, и звено запланированное сменить нас почти в полном составе сидело по гальюнам.
Утром я, продрав глаза, вылез на вахту в рубку, и вдруг с ужасом обнаружил, что последняя пачка "примы" пуста! Лихорадочные поиски в рундуках подтвердили - курево кончилось!...Пристрастный допрос команды ни к чему не привел! Начинался табачный голод! Еще пол - дня мы продержались, пуская по кругу приватизированные у последних жмотов бычки и похищеные у командира папиросы. После обеда перекурить было нечем.
Ближе к вечеру кандей Вася, у которого из за его имени даже не было прозвища, как у всех остальных, признался мне по секрету, что месяца два тому назад он уронил за плиту на камбузе почти не ополовиненый бычек. Но так как одному ему плиту не сдвинуть, он готов оставить мне на несколько затяжек в обмен за помощь. Часа три мы, обливаясь потом в расскаленном отсеке скручивали намертво закрашеные болты, которыми плита была присобачена к переборке и, наконец, при помощи лома отодвинули чугунную махину, в кровь содрав руки. Трепетно держа двумя пальцами промасленный окурок Вася счастливо смотрел на меня. Потом мы с наслаждением затянулись по разу, сидя в гранатометной выгородке. Потом из машинного отделения вылез черный моторист, и пришлось дать затянуться ему. С мостика кубарем скатился рулевой-сигнальщик, обострившийся нюх которого безошибочно привел к нам. С бака, рискуя свалиться за борт неслись электрик и радист. Последнии миллиметры виртуозно докуривались при помощи иголки воткнутой в бычок.
К вечеру раздраженный командир отдал приказ досматривать все проходящии мимо пассажирские суда. Через два часа первая сухогрузная баржа подверглась налету вооруженной до зубов осмотровой группы. В результате удалось выменять на пять банок "Завтрака туриста" две пачки "Опала"...
Это был праздник!
А к утру кандей (кок) Вася, тряся зелеными губами и покрываясь холодным потом, корчился в гальюне от приступа дизентерии. К вечеру в двери сортира не прекращая стучали мозолистые матросские кулаки, а наиболее нетерпеливые висели в двусмысленных позах на краю палубы , вцепивщись в леера. Мученические стоны неслись над гладью Амура, а китайские диверсанты могли злорадно наблюдать сверкающие под луной зады.
Это было счастливое завершение "приказа". Утром меняясь на боевых постах каждые пять минут, мы на полном ходу вели корабль на базу.

Целль Ам Зее - всё началось в тот год, когда мы с Мортоном Палмом строили там Вавилонскую башню...

Чумпхон - сейчас я там лежу на пляжу. Вот прям сейчас. О! Таиландец пробежал!

Шрунц - путешествуя по Австрии, не раз останавливался там справить нужду.

Щучинск - в период своего воплощения в Кокчетавской области, преподавал в Щучинском Индустриально-педагогическом техникум е искусство тройки и питья.

Ыихве - несколько раз садился там на поезд.

Эскишехир - если б не я, не бывать ему побратимом Уральска!

Юккле - однажды по пьяни занесло на могилу Врангеля. Но пиво у бельгийцев хорошее.

Ямагути - Ямагути ещё много рассказать о городах в моей жизни, дорогой читатель. Но природная скромность, тяжёлым трудом приобретённая лень и ненависть к любого рода классификации заставляют меня умолкнуть.


P.S. Это всё что, а вот последняя серия photorobot про Такеши Китано...
Tags: Наум Артифишман
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments