David Goliafsky (amigofriend) wrote,
David Goliafsky
amigofriend

Categories:
  • Mood:

Русская Народная Волшебная Зкаска


По споцзаказу для elcour, взяла и написАлась.
---

Давно это было, ещё про царе Горохе, или даже раньше. В некотором царстве, некотором государстве, а если без этих выпендронов, то в селе Василькове жил-проживал человек-самобранка. Всё в ём было хорошо: статный, румяный, кудрявый, работящщый, умеренно пьюшшый, одним словом - добрый молодец. Одна только у него была пранблема, да страсть какая серьёзная - с разговором. Только откроет рот - а оттуда ругань такая польётся, что не то что уши - фиалки с незабудками вянут на семь вёрст окрест. Через эту пранблему были у человека-самобранки в жизни одни неприятности. Ни с соседом не поговоришь о перспективах на урожай, ни с девушкой какой о намерениях сурьёзных: после первых двух-трёх слов собеседник плюнет всердцах, да и пойдёт восвояси...

Долго ли, коротко ли жил так человек-самобранка, да только стало ему совсем невмочь. Поклялся он страшной клятвой, что жизнь положит, а найдёт, как с пранблемой справиться.

А на околице села Васильково стоял домик, маленький да ветхой, и жила в нём старуха-ведунья. Лет ей было сто или двести, все уже со счёту сбились. Редко кто к старухе захаживал, потому слух ходил, что ведьма она, да и оборотень, не дай бог.
И вот решил наш человек-самобранка - раз люди добрые помочь не могут - была не была, схожу к ведьме, её совета спрошу. Ну, подошёл он к избушке, в дверь стучится, а сам кричит:

- Эй, ведьма долбаная, мать твою через десяток, открывай поскорее, шесть на восемь да пятнадцать, совета, глядь, ищублин по жизни, нах!

Дверь скрипнула, отворилась, и выглянула оттуда старушенция ростом низенькая, с клюкой, в старомодном ветхом шушуне, один глаз кривой, да смотрит зорко.

- Эх, милок, не скажи ни слова больше, всю я твою пранблему уже наскрозь вижу! Недаром тебя самобранкой-то величают. Но ты не кручинься, не один ты такой, хоть и редко это с людьми случается. За морями, слыхивала, эту хворь турецким синдромом кличут, да какая нам с тобой разница... Нам надо думать, как тебя от болезни такой излечить. А думать-то тут долго и не надо - я тебе помочь не могу, а помочь тебе может один только человек. За семью горами, за семью долами, живёт в деревне Болтово человек-кладенец, к нему-то тебе и надо идти за помощью. Да. Только своими-то ногами ты и за десять лет не дойдёшь, что ж мне с тобой, болезным, делать... Ага, вот что: в десяти вёрстах отсюда есть село Моторное-Пламенное, и живёт в нём человек-самолёт. Он тебя и через горы, и через долы перенесёт. А если он не сможет, то ещё через пятнадцать вёрст стоит деревня Сапожное, и живут в нём братья, человеки-скороходы, они уж тебя точно доставят, куда надобно. А чтоб мог ты с ними сговориться, дам я тебе порошка волшебного три щепотки - бросишь щепотку на человека, и он в твоей речи только Главное услышит, да ты ступай, ступай, милок, только молчи уж!

И с этими словами ведунья сунула человеку-самобранке в руки мешочек с волшебным порошком, да и вытолкала его за дверь.
Почесал человек-самобранка в затылке - делать нечего, а надо от турецкого синдрому избавляться, придётся, значить, старухиному совету следовать.

Вышел тогда человек-самобранка из села Васильково с котомкой за плечами. Шёл он день, шёл другой, и пришёл, наконец, к деревне Моторное-Пламенное. Идёт по главной улице и видит - возле одной избы мужичонка чего-то по хозяйству шурупит. Сам на вид хлипкий довольно, а ручищи длинные, мускулистые и ладони - что твои лопаты. Ну, самобранка подошёл к нему с подветреной стороны, кинул щепотку ведьминого порошка...

- Ты, что ли, хвост тебе в глаз, в двадцать пятой степени, человеком-самолётом будешь, жёлтого в середину, нах?

- Ну, я - отвечает человек-самолёт - а тебе-то что с энтого?

- Да мне бы, блин комом, до деревни Болтово, клепать его веником, три пишем, два в уме, добраться бы, хрен мочёный, нах...

- Ну что ж, можно и до Болтова - ухмыляется человек-самолёт - если погода лётная, так и дальше можно, да.

- А как мы, опа с ручкой, узнаем-то, сорок четыре весёлых стрижа, лётная погода, растуды её в кащей, или нет, нах?

- А вот пошли-ка со мной, щас и узнаем.

Вышли человек-самолёт с человеком-самобранкой за околицу, прошли по тропке через лесок, и вывела их тропка к средних размеров овражку. Человек-самолёт подошёл к краю, плюнул три раза через левое плечо, осенил себя крестным знамением, взмахнул руками-лопатами, да как прыгнет в овраг!
Человеком-самобранка ждал час, ждал другой, ничего не происходит. Пошёл он тогда дальше по тропинке, а она вдруг налево повернула, да в овраг спускается. Добрался он до дна, и видит - лежит на дне человек-самолёт, вроде дышит, хоть и с трудом. И пальцем самобранку к себе манит. Подошёл тот поближе, и слышит:

- Звиняй, браток... Не смогу я тебе в этот раз ... помочь. Кхе... Ты вот что ... ступай обратно в село ... спроси дом лекаря ... Тохи Чехова ... скажи - Васька Чкалов ... просил передать ... погода нелётная. Он поймёт...

И сразу брык - с катушек, отрубился. Ну что человеку-самобранке делать, вернулся, нашёл дом лекарский, а тот как раз на веранде сидит, чаи гоняет, сам весь такой в очочках, сразу видно - ентилигент. Толко услыхал слова "Васька Чкалов", так сразу вскочил, руками замахал, пробурчал чтой-то невразумительное, вроде "опять этот Линдберг недоделаный", схватил чемоданчик и убёг.

А человек-самобранка в затылке почесал, да и пошёл дальше, в деревню Сапожное, вторым ведьминым советом пользоваться. Долго ли, коротко ли, добрёл он до Сапожного. Идёт, видит - сидят два братца на завалинке - оба как есть на одно лицо, ручки махонькие, да и тулово не то чтобы очень, зато ножищи длинные, голенастые, в кожаны сапоги обутые. Ну, обсыпал их самобранка порошочком, да и спрашивает:

- Вы, что ли, рать вашу за ногу, корень квадратный из пяти, человеки-скороходы будете, дюжина чертяк, нах?

- Ну, мы, отвечают братцы хором - а тебе-то какой интерес?

- Да вот мне бы, езда по кочкам, до деревни Болтово, ядрить его пушкой, интергал по контуру, добраться бы, морковь в задницу, нах...

И только сказал эти слова человек-самобранка, как братцы-скороходы вдруг подскочили, схватили его за руки - за ноги, да как понесутся по дороге - только пыль столбом! Человек-самобранка между ними болтается, как чорт в ступе, да только успевает подмечать, как мимо леса, поля, и реки проносятся, где человек мог бы так вольно дышать, если бы всё не торопился куда-то.
День бегут человеки-скороходы, другой бегут, третий бегут, и никакой в них усталости. Самобранка наш уже и спать на бегу приноровился, и по нужде... Как вдруг, на четвёртый день, братцы раз - и остановились, как вкопаные. И стоят, с ноги на ногу переминаются. Человек-самобранка смотрит - а сапоги-то их прохудились совсем, каши просят.
Тут они ему и объяснили, что без сапог не могут они дальше, и пришла пора им телегу катать на фабрику "Скороход", чтоб, значить, новые присылали, а это то ли месяц займёт, то ли два. Но зато оказалось, что до Болтова всего вёрст двадцать осталось.
Ну, распрощался самобранка с братанами, и пошёл себе по дороге. Шёл, шёл, а тут, глядишь, и крестьянин с возом сена подвернулся, подбросил, добрый человек. Одним словом, добрался таки человек-самобранка до села Болтова. Тут спрашивает - где изба человека-кладенца, там спрашивает - где изба человека-кладенца, а все ему в ответ только смеются. Ну наконец, удалось ему поймать мальчонку какого-то, что и слов-то его турецких не понимал, так мальчонка ему и объяснил:

- Вишь, дядя, за деревней торчит холм высокой, лугами покрытый? Во ты туда иди, и на вершине того холма и найдёшь человека-кладенца.

Поднялся самобранка на холм, и видит - сидит на самой вершине человек. Волосьями да бородой оброс, ноги как-то не по-нашему скрестил, глаза закрыты, а на лице - улыбка блаженная.
Сразу понял тогда наш герой, что перед ним - человек-кладенец. Упал он тогда на колени от радости, и излил душу, рассказал как мог и про турецкий синдром, и про старуху-ведунью, и про то, как он сюда добирался.
А как закончил человек-самобранка говорить, то замолчал. Тогда человек-кладенец вдруг открыл глаза, посмотрел внимательно на человека-самобранку, да и молвит:

- Знаешь что? Да я класть хотел на все твои проблемы.

И снова закрыл глаза, и дальше сидит недвижно. Очень это на человека-самобранку подействовало, он так и сел от неожиданности, и сам не заметил, как ноги его тоже скрестились не по-нашему. Понял он сразу, почему человека-кладенца так прозвали.

Сидит человек-самобранка рядом с человеком-кладенцом, и думает: неужто бабка наврала? Как же мне этот человек-кладенец помочь-то сможет? Сидит он так неделю, сидит другую, и всё за человеком-кладенцом наблюдает. А тот всё так же неподвижен, и та же улыбка на устах.
Месяц проходит, другой проходит, третий, зима началась. Вокруг метели метут - а человек-кладенец на это кладёт. Волки бегают, и другие всякие хищники - а ему всё пофиг.
А человека-самобранку поначалу аж зло взяло. Зачем, думает, я тащился сюда, на блаженного энтого пялиться, всё равно с него пользы никакой! Долго он так думал, но сидеть продолжал, и вроде как его отпускать стало. Ну ладно, думает, господь с ним, с кладенцом этим, да и проблема моя мне тут не мешает вовсе...
И вот однажды весенним днём человек-самобранка вдруг подумал: да класть я хотел на неё, на проблему мою! И тогда он вдруг почувствовал, что мыслей-то у него больше никаких не осталось, а на лице сама собой появилась блаженная улыбка, как у человека-кладенца. Хотел человек-самобранка уже глаза закрыть на долгие годы, как вдруг видит, что по холму к вершине подымается девица - высокая, статная, с косою до земли. Подошла она к ним, отдышалась, и говорит:

- Ну что, хрены болотные, кто из вас, блудозвонов, человеком-кладенцом будет, теорема Ферма, мля?

Человек-самобранка от такой неожиданности так и сел бы, если б уже не сидел. Только и смог вымолвить:

- А ты, ёптыть, кто така будешь, нах?

- Я, многочлен третьей степени, буду Марфа из села Марфина, ёжкин крот, человек-самобранка я, мля!

- Кака-така, кран тебе в ухо, человек-самобранка, шестая производная? Человек-самобранка - это ж я, треугольник Паскаля, нах!

- Ах ты падла сучья, непердово число, тебе что, если женщина, глянь, так уже и не человек, логарифм собачий, мля ?!

И когда говорила Марфа эти слова, то раскраснелась вся, и глаза как заблестят! Глянул на неё человек-самобранка, и сердце его чуть из груди не выскочило. Так получается, началась у него самая что ни на есть любовь. Молчит самобранка, и только смотрит на неё во все глаза. Да и Марфа притихла, и на него глядит, вроде как оценивающе.
Долго они так молчали, пока наконец человек-самобранка не собрал всю свою смелость в кулак, и вымолвил:

- Марфинька, звезда ты моя с ушами, составь мне счастие, табло на рыло без десяти семь, выходи за меня замуж, собственные числа вырожденной матрицы, нах!

Тут Марфинька потупилась, закраснелась, да только и смогла вымолвить, что "Да, мля..."
Вскочил тогда человек-самобранка на ноги, взял свою суженую за руку, и пошли они вниз с холма, в село Болтово. Потому как молчание - оно, конечно, золото, да не златом единым жив чудак-человек, а милые бранятся - только тешатся. Совет да любовь - вот оно самое настоящее волшебство и есть, если коротко.

А человек-кладенец так себе и остался на холме сидеть. Ему, конечно, на все эти дела было класть с прибором. Хотя о тех временах ни одного прибора ещё и изобретено-то не было. Вот такой он был продвинутый, человек-кладенец-то.

А человеки-самобранки Марфа да Никодим пришли себе потихоньку в село Болтово, выбрали место покрасивше, да и справили себе избёнку, да хозяйством обзавелись каким-никаким, а тогда и свадьбу сыграли.

И я на той свадьбе был, мёд-пиво пил, по усам, в репу пальцем, текло, ядрить твою через коромысло пополам, а в рот нифера не попало, Пи в кубе, нах.
Tags: txt, сказки
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 51 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →