В некотором царстве, в некотором государстве, жил-double великий богатырь Могучий Гуччи. Только поначалу никто не знал что он великий богатырь, потому как до тридцати трёх лет с утра до ноччи лежал он на печчи, жевал калаччи, кусал от диччи да в потолок плевал, а вставал только чтобы в туалет сходить. Но как исполнилось Могучему Гуччи тридцать три года, так был ему Глас Свыше:

- Слышь, Могучий Гуччи, хватит-ка тебе на печчи-то валяться! Вставай давай, да ступай туда где сирые да убогие, голые и хьюго боссые, обиженные да оскорблённые, и помогай им. Неччо штаны пролёживать, когда несправедливость в мире творится!

Могучий Гуччи в затылке почесал - вроде дело Глас Свыше говорит... Да только идти-то куда?

- Погоди, Глас, а "туда" - это где? Как я найду-то этих самых, ну которым помогать надо?

- Эх, Могучий Гуччи, всё-то тебе разжевать нужно. Ну ладно, пусть твоя печь тебе в последний раз послужит, да вывезет тебя во чисто поле. В том чистом поле пасётся Кельвин-Кляча. Сумей её оседлать - и она уж тебя куда надо донесёт, нюх у неё на это дело есть.

Могучий Гуччи долго рассусоливать не стал, помолился господу нашему Христиану Диору, сходил последний раз в туалет, окропил печь туалетной водицей, да и поехал на ней во чисто поле. Схватил Кельвин-Клячу за холку, объездил слегка, а после и оседлал.
Вот несёт его Кельвин-Кляча по полям, по лугам, по бескрайним просторам... Вдруг видит Могучий Гуччи - идёт по борозде старичок - идёт, прихрамывает, сопли по лицу размазывает, вроде как плачет. Присмотрелся Могучий Гуччи - обуви вроде нет, значит хьюго боссый, голый не то что бы голый, но и одеждой это нельзя назвать, на вид явно убогий, а вот сирый ли? Принюхался Могучий Гуччи, и сразу понял - да, точно сирый, надо помогать.

- Ты это, дедок, погодь плакать-то, расскажи в чём твоя тоска-кручина?

- Ой, добрый молодец, ты даже и не спрашивай! Потомушто коли спросишь, так я тебе сразу скажу, что мочи моей, да и всех окрестных жителей нету... Вся на анализы ушла! Беда у нас, сынок. Повадился в наши края Вонючий Версач. Пришёл, навёл марафет на всю округу, такой макияж нанёс - ни в сказке сказать ни пером описать, всё живое душит, каждый год девственницу в топ-модели забирает...

- Ты, папаня, не торопись, ты давай по порядку. Обижает он вас? Оскорбляет, нежить?!

- Ой, оскорбляет, сынок, чтоб ему не жить!

- Так, дедуля, всё понятно, ты тут не шебуршись особо, а я со всем разберусь! - с этими словами Могучий Гуччи пришпорил свою Кельвин-Клячу и поскакал в горизонт.
Скачет он, скачет, и думает: "А куда я скачу-то? Где мне Вонючего Версача искать, и как его одолеть?" Хочешь не хочешь - надо с Гласом Свыше общаться...

- Эй, Гласыч...

- Да не ори, Гуччи Кучи Мэн, всё я понял уже. Хочешь узнать, как тебе Вонючего Версача найти, да как с ним справиться? Ответ на эти вопросы найдёшь ты в волшебной Ив Рошше, а где она - это и так понятно: вон, на горизонте, прямо куда ты скачешь сломя голову. - и с этими словами Глас Свыше перестал говорить.

- Ну так бы сразу и сказал - довольно гаркнул Могучий Гуччи и подхлестнул свою Кельвин-Клячу.

( В волшебной Ив Рошше Могучего Гуччи ожидал сам... )

Notes:
Копирайт иллюстрации - юзера archsilon;
Задумка появилась ещё 5 месяцев назад, во времена этого поста юзера vinah, но такие вот мы тормоза;

Планы на ближайшее будущее:
1. Продать Гуччи.
2. Переписать как "Сказ о Вонючем Гуччи и Могучем Версаче".
3. Продать Версаче.

В станице жил Шолохов, а в столице - Молотов. Жили, и подружились. Вот вздумал Молотов угостить Шолохова, пошёл звать его к себе в гости:

- Приходи, кум, приходи, дорогой! Уж я тебя угощу.

Пошёл Шолохов к Молотову на пьянку. А Молотов наделал коктейлей и соломины во все повставлял. Подал и потчует:

- Выпьем что ли, голубчик-куманек, - сам мешал, своими вот руками!

А у Шолохова сосательный рефлекс ещё в гражданскую напрочь отшибло. Хлюпал, хлюпал - ничего в рот не попадает! А Молотов потягивает себе да потягивает коктейли, так все сам и выпил. Налил зенки и говорит:

- Не обессудь, куманек! Больше потчевать нечем, кончилось бухло.

Шолохов ему отвечает:

- Спасибо, кум, и на этом. Приходи ко мне в гости.

На другой день приходит Молотов к Шолохову. Шолохов налил горилки в тарелку и сидит, ложкой хлебает. А Молотову вместо тарелки дал дуршлаг. Молотов-то "Максима и Фёдора" не читал, и так зачерпнуть пытается, и этак, и лизнет дуршлаг, и понюхает-то - никак выпить не может: не держится горилка в дуршлаге.
А Шолохов хлебает себе да хлебает, пока всё не выпил.

- Ну, не обессудь, кум! Больше нечем угощать, а магазины все закрыты уже.

Взяла Молотова досада. Думал, накатит так что на неделю хватит, а домой пошёл - ни в одном глазу. Как аукнулось, так и откликнулось.
С тех пор и дружба у Шолохова с Молотовым врозь. А и правильно - пускай себе в одиночку пьянствуют, алкаши проклятые.

5. Обителька
Странствующий монах Му Хуа шёл однажды по лесу, набрёл на заброшенную фанзу и решил основать в ней обитель. Через некоторое время мимо проходил послушник Кэ Мар, увидел хижину, постучался и вежливо осведомился, кто обитатель этого благословенного жилища.
- Я, Му Хуа, по прозвищу "Грустный" - ответил хозяин - а ты кто, о почтенный путник?
- Я - Кэ Мар, по прозвищу "Высокий Голос" - ответил послушник.
- О всемудрый, я буду почтён, если Вы присоединитесь к моей обители - склонил голову Му Ха.
Они стали жить и медитировать вместе. Прошло немного времени, и в этих местах случился наставник Мы Шу. Он заметил обитель, постучался, и спросил, какие высокоучёные мужи имеют привилегию проживать в таком волшебном месте.
- Я, Му Хуа, по прозвищу "Грустный" - ответил монах.
- Я - Кэ Мар, по прозвищу "Высокий Голос" - ответил послушник.
- А я - Мы Шу, по прозвищу "Норовитый" - представился наставник.
Му Хуа и Кэ Мар пригласили Мы Шу жить в обители и руководить ими на пути постижения природы Будды. Мы Шу согласился.
По прошествии нескольких лун мимо проезжал настоятель соседнего монастыря Ли Гу Шо. Он решил проверить, что происходит на ввереных ему территориях, увидел светящийся святостью домик, постучался и осведомился кто там.
- Я, Му Хуа, по прозвищу "Грустный" - ответил монах.
- Я - Кэ Мар, по прозвищу "Высокий Голос" - ответил послушник.
- Я - Мы Шу, по прозвищу "Норовитый" - представился наставник.
- А я - Ли Гу Шо, по прозвищу "Урчащий" - ответил настоятель, и остался в святом месте.
Долго ли, коротко ли, но пришёл к ним чудотворец из соседней долины, Зай Цин. Спросил, кто они такие.
- Я, Му Хуа, по прозвищу "Грустный" - ответил монах.
- Я - Кэ Мар, по прозвищу "Высокий Голос" - ответил послушник.
- Я - Мы Шу, по прозвищу "Норовитый" - представился наставник.
- Я - Ли Гу Шо, по прозвищу "Урчащий" - ответил настоятель.
- А я - Зай Цин, по кличке "Быстрый как Ветер", буду жить с вами - заключил чудотворец.
Через некоторое время к святым отшельникам присоединились аббат Ли Сун и юродивый Во Лык - оба мужи, далеко продвинутые на пути знания.
Так они жили все вместе, медитировали и постигали истину, пока к их жилищу не пришёл великий учитель Мед Вэй, чьё имя не следует произносить всуе. На обитель невозможно было смотреть простыми глазами - так сильно было исходящее от неё сияние святости. Но Мед Вэй уверенно подошёл к двери, постучал и потребовал срочно перечислить всех обитателей.
- Я, Му Хуа, по прозвищу "Грустный" - ответил монах.
- Я - Кэ Мар, по прозвищу "Высокий Голос" - ответил послушник.
- Я - Мы Шу, по прозвищу "Норовитый" - представился наставник.
- Я - Ли Гу Шо, по прозвищу "Урчащий" - ответил настоятель.
- Я - Зай Цин, по кличке "Быстрый как Ветер" - сказал чудотворец.
- Я - Ли Сун, по прозвищу "Брат всех ищущих" - ответил аббат.
- И я - Во Лык, по кличке "Серая Косица" - пробормотал юродивый.
- А тебя как звать, о прохожий? - спросили они хором.
- Меня?! Меня зовут Прыг Но Тыйш! - вскричал разъярённый Мед Вэй и стукнул посохом, от чего вся обитель рассыпалась в прах, будто её и не было.

Феномэнь заметит: Мудрый не привязывается ни к чему, даже к святости. Скопи много святости в одном месте - и получишь только груду обломков.

Не требуй от обительки повернуться
Передом к тебе, к лесу задом
Ибо для всемудрого и зад, и перёд -
Суть одно и то же.

превиозо